Найти в знакомствах борис багдасарян ереван

Артём Карапетян – Народный Артист

Зайдите на страницу мужчины по имени Армен Bagdasaryan из города Знакомства в Ереване с мужчинами с номерами телефонов без регистрации . Знакомства в Айгезард это возможность найти свою половинку через интернет. Бесплатно каждый день! Только серьезные знакомства в Айгезард для отношений и брака. Armen Bagdasaryan, 48, г.Арарат BoRiS, 25, г. Ереван. Армен, 46, г.Чаренцаван. Artak, 35, г.Арташат. gor, 29, krusenidun.tki. Aram. Уважению к протоколу я учил и своих подчиненных в Ереване. И не только их . . С Шонией найти общий язык оказалось невозможным и в тиши мидовских А в году миссия полпреда Бориса Леграна носила по существу .. Ему я и нанес визит для знакомства и душевной беседы.

Надо было уже прощаться. Мы обнялись, и каждый поспешил к своим друзьям, чтобы не пропустить старт самых интересных автогонок в мире. Особое майское солнце Монако только прибавляло адреналина. Семь лет спустя, в году в Париже, мы так же тепло прощались друг с другом у ресторанчика, куда нас пригласил, как я уже писал, мой хороший приятель Мишель Роговски.

И конечно, мы согласились с тем, что судьба должна нас свести как минимум через семь лет, то есть в году. На том и расстались. В начале июля года я летел из Вены в Ереван на побывку к родителям. Нет, всего лишь повод посмеяться при встрече над забавным стечением обстоятельств. В Ереване первым делом я встретился с Левоном Малхасяном, душой всех компаний города, чтобы в его джаз-клубе организовать джем-сейшн в честь французского гостя.

Я вкратце рассказал ему о наших встречах раз в семь лет и его творчестве. Пришла идея обыграть некоторые сценки в клубе, благо прекрасный саксофонист Армен Уснунц готов был сыграть балладу из начала фильма, имитируя героя Декстера Гордона. Мы начертили план наших действий, заказали ещё по чашке кофе, после чего Малхас сказал: Понятно было, что организаторы фестиваля порадуют своего гостя возможностью посетить Гарни, Гегард, озеро Севан, Эчмиадзин, ознакомиться с Матенадараном хранилищем древних рукописеймузеем Параджанова и другими туристическими местами, сопровождая походы обильным застольем, армянским гостеприимством.

Но придётся пройтись и по улицам, где безвкусные новостройки так умело разрушают архитектурные ансамбли города, который с высоты своих холмов выглядит как развалившийся забор бедняка правда, на этом фоне ещё красивее смотрится Арарата новоявленный Северный проспект может только развенчать миф о принадлежности армян к великому братству зодчих, — миф, за ширмой которого прикрываются сегодняшние новоделы.

За ширмой своей истории будет прятаться и единственный в стране театр оперы и балета, если, конечно, Тавернье, музыкально образованный француз, увидев его здание, поинтересуется его репертуаром. Уже третье поколение моей нации пропускает мимо себя оперы Генделя, Глюка, Моцарта, Россини, Гуно, Вагнера, Мусоргского, Чайковского, Пуччини — основы и условия существования оперной культуры и образования, не говоря о современных мировых авторах. Состоятельность, стабильность любого театра — в его развитии, в поиске нового языка, современных средств выражения и.

В отсутствие собственной постановки шедевра Арама Ильича Хачатуряна на фоне откровенно слабых, вялотекущих спектаклей из произведений армянских композиторов, культивируемых театром, придётся согласиться с грустным фактом: Обострённое чувство критического восприятия возрастало во мне по мере осознания того, что я смотрю на вещи глазами нашего гостя-европейца, христианина, кинорежиссёра, интеллектуала — человека, дыхание которого я не переставал ощущать на себе с момента нашего знакомства.

Хотелось вдохновить его Арменией, её чистым, порой божественным дыханием, в лёгких которой ещё достаточно многовековой пыли и сажи. Мы с женой оказались в это время в отпуске и без всяких колебаний заняли сторону Б. Мы увидели на площади у Белого дома не трусливых совков, а мужественных свободных людей.

К сожалению, нет уже больше Площади Свободной России. Но тогда, в августе и после него, мы уверовали в реальность демократических перемен. Мы с женой с удовольствием вспоминали слова Бориса Николаевича, сказанные нам в Милане еще в марте года: Этой России, начавшей обретать свой суверенитет 12 июня года, хотелось служить верой и правдой, независимо от того, сохранится советская империя на территории СССР или.

Мы тогда не могли и подозревать, что сотворят с Россией наши псевдодемократы. Исключение составили три-четыре дипломата, вышедших на защиту Белого дома, и около десятка послов, поспешивших публично заявить о своей лояльности ГКЧП.

Остальные мидовцы сидели тихо, а руководители многих наших дипмиссий за границей дисциплинированно выполнили поручение ГКЧП. И когда в феврале года мне было предложено стать послом России в Армении, без всяких сомнений принял это назначение, усмотрев в нем прекрасную возможность послужить делу российской демократии и становлению межгосударственных отношений России с независимой Арменией.

Я знал, в каком тяжелом положении оказалась эта республика, претерпевшая еще в году катастрофическое землетрясение и подвергнутая азеро-турецкой блокаде. Но мне казалось, что я могу чем-то помочь страдающему народу Армении, сражающемуся за свою свободу Арцаху и сохранению российских позиций в этой части так называемого ближнего или, правильнее, нового зарубежья.

Я воспринял это назначение как своего рода покаяние русского дипломата, служившего до того тоталитарному имперскому режиму, и как возможность выполнять, наконец, миссию обеспечения национальных интересов России в полной гармонии с моим новым мироощущением, родившимся в ходе горбачевской перестройки и сделавшим меня убежденным сторонником возрождения естественного права, без которого невозможно ни восстановление гражданского общества в России, ни построение демократического правового государства.

Именно с позиций естественного права я подходил к проблеме самоопределения народов, ставшей стержнем внешней политики той страны, куда мне предстояло ехать.

Был и еще один интерес. С рождением новых независимых государств на обломках нашей империи появилось новое направление применения опыта нашей дипломатии, которое потребовало выработки новой концепции национальной безопасности и соответствующей ей внешнеполитической доктрины как в ее общей части, так и в ее части особенной, связанной с конкретными регионами.

То, что было на протяжении двух веков объектом внутренней политики, стало объектом политики внешней. И это давало уникальную возможность для творческой работы.

Разумеется, внешняя политика и дипломатия российской демократии рождалась совсем не на пустом месте. Она и в этом плане мало чем отличалась от внешней политики других великих держав, которую наши неофиты от политологии и дипломатии нередко выдают за образец для подражания, закрывая глаза на моря крови, пролитой западными демократиями в Индокитае, Индонезии, Алжире, Анголе, Латинской Америке, Ираке и других местах нашей планеты во имя их собственного понимания свободы и демократии.

Да и в гонке вооружений, как известно, инициаторами были не только мы одни. Конечно, похожесть — не оправдание. Но если мы способны видеть не только эксцессы, но и миротворческие мотивы в их внешней политике, то и наши собственные эксцессы — не основание для забвения положительного вклада в построение современного международного сообщества, сделанного нашей дипломатией.

Некоторые творцы нового политического мышления в дебютной стадии горбачевской перестройки тоже пытались делать вид, что до них была табула раза, а вот теперь-де глаза открылись и все будет. Однако внимательный анализ новых тезисов внешней политики СССР показывал, что это новое — даже не очень-то забытое старое.

А приписывать новому вождю откровения, которые таковыми были, может быть, лишь для него одного, — это мы всегда умели. Но за этими играми все же не последовало отрицания опыта, а, наоборот, наметилась его более серьезная утилизация, положительные международно-правовые нормы были подкреплены более или менее действенными механизмами, позволяющими реальное применение их на практике.

Советская дипломатия именно тогда начала всерьез воспринимать Хельсинкский Заключительный акт и вместе с другими его подписантами активизировала работу, цель которой состояла в превращении СБСЕ в универсальный, структурированный, разветвленный механизм мира, сотрудничества, защиты прав человека и обеспечения безопасности в Европе.

В начале х годов произошел поворот к явно наплевательскому отношению к фундаментальным принципам ООН и Хельсинкского акта со стороны многих западноевропейских правительств, напуганных перспективой пробуждения демократических настроений в лоне политически дремлющего большинства и роста самосознания политически подавленных этнических меньшинств.

Отсюда — начавшееся нарушение равновесия между десятью принципами ХЗА в пользу территориальной целостности, превращаемой в нечто доминирующее над всем остальным, включая свободу выбора народами своего политического статуса. Этот поворот очень устраивал некоторые бывшие республики бывшего СССР, а именно те, что объявили суверенитет над территориями, искусственно нарисованными на карте большевистскими администраторами и в большинстве своем никогда не имевшими характера национальных территорий.

Странно, что и Россия, получившая в наследство от СССР ублюдочные искусственные границы, явно вопреки национальным интересам прежде всего русского народа, запела ту же песню про незыблемость территориальной целостности новорожденных суверенных государств, предав таким образом миллионов русских, оказавшихся за пределами матери-Родины не по своей воле. Такая политика бьет и по основам европейской безопасности, и по принципам ООН, ибо суть ее — в отрицании неотъемлемого естественного права всех народов на самоопределение, то есть самостоятельный выбор своей судьбы.

Конечно, в перспективе фундаментальным международно-правовым принципам не страшны политические хулиганства нашего времени, как не страшны гнусности человеческой истории Моисеевым заповедям и поучениям Иисуса Христа: Их топчут, но они пробивают себе дорогу.

То же было всегда и будет с принципом самоопределения народов: Небольшой народ можно уничтожить физически. Но пока он жив, неистребимо и национальное чувство. Это со всей очевидностью доказала история арабского народа Палестины, это доказали победившие куда более сильных поработителей Вьетнам, Алжир, Индонезия и другие колонии, это доказывают курды, абхазы, лезгины, Чечня и Нагорный Карабах.

Вот этих простых истин, к сожалению, не понимали многие новые российские политики, которые начинали строить межгосударственные отношения с бывшими союзными республиками с полным сумбуром в головах. Кое-кому казалось даже, что действующие международно-правовые нормы и принципы не для этих отношений, что их можно поставить на другую основу: В МИДе же, но не у руководства, а у дипломатов старой советской школы, как это ни покажется парадоксальным, складывалось мнение, что с новыми суверенными государствами надо обращаться как можно деликатнее, скрупулезно применяя общепринятые методы межгосударственного общения на подчеркнуто равноправной основе.

Это абсолютно не мешает быть жесткими и твердыми в отстаивании российских государственных интересов, скорее наоборот: Только так можно создать здоровую основу двусторонних отношений и стимулировать центростремительные тенденции внутри СНГ. Как выяснилось, ностальгия по советским временам, свойственная не одним только бывшим партчиновникам, но и культурной элите, связана прежде всего с утратой всякого рода льгот и дотаций из Центра, место которого заняла Россия, ее и хотят поиметь по-старинке.

Сохранение прямых контактов на самом высоком уровне, в том числе с помощью не отключенных средств высокочастотной правительственной связи, как и во времена обращений по любому поводу к советским партбоссам в Центре, иногда по-прежнему способствовало решению возникавших проблем, но нередко устные договоренности доводились до исполнителей в неадекватном виде, а то и вообще повисали в воздухе.

Применение методов традиционной дипломатии было единственным средством скорректировать этот пережиток совместного советского прошлого. И здесь тоже была нужна особая деликатность. Да и просто дипломатическому протоколу, необходимому молодым государствам для поддержания нормальных отношений с внешним миром, им ведь тоже надо было еще учиться и учиться. И в этом деле роль российской дипломатии незаменима. Надо только, чтобы она сама была дипломатией, а не цековско-обкомовским лицедейством.

Тут-то и пригодился опыт карьерных дипломатов, которых начали было в году выживать из МИДа в процессе заглатывания его общесоюзного аппарата, этого мощного кита, худосочной сардинкой, какой был МИД РСФСР.

Но дипломатия — дело наживное. Она — всего лишь инструмент, важнейшее средство осуществления, материализации внешней политики, ее общих принципов и ее направленческих доктрин.

А вот их-то, к сожалению, ни в начале пути, ни в последующем у руководства российского МИДа долго не. Объявление нового зарубежья приоритетным направлением не сопровождалось никакими мерами.

Достаточно сказать, что Указом Президента от 6 августа года зарплата сотрудников посольств в Закавказье, Средней Азии, Молдавии была установлена на уровне в три с лишним раза более низком, чем в Прибалтике и Украине, хотя и там платили куда меньше, чем в США или Франции.

Кто в этом повинен прежде всего, как не министр, оказавшийся неспособным доказать президенту, что людям в неблагоприятных с чисто житейской, а иногда и политической точки зрения, условиях платить надо больше, дабы компенсировать полное отсутствие бытовых и культурных удобств, не говоря уже об опасностях, неизбежных и неустранимых в районах конфликтных ситуаций.

Для мало-мальски сносного выправления положения с зарплатами понадобилось два года, а ведь это и был как раз тот срок, на который отправили в Ереван и Баку, Кишинев и Душанбе первые составы посольств. Конечно, мы выкручивались, как могли, с помощью армянских друзей, российских военных и пограничников и хозяйственных служб нашего МИДа, которые тоже старались что-то делать в пределах своих скудных средств и возможностей. Хуже было с политической ориентацией. Перед посольством не ставилось даже задачи формулирования предложений, необходимых для создания новой внешнеполитической доктрины, а когда они все же давали такие предложения, никакого отклика из Центра не поступало.

И то, что варилось в новоиспеченном департаменте СНГ и в других структурах, так или иначе причастных к внешней политике, консультациям с посольствами не подлежало. Да что там доктринальная работа!

Обыкновенной информации из Центра, даже непосредственно касающейся Армении, мы практически не получали без нажима с нашей стороны, да и в этом случае кпд был близок к нулю. В самые трудные времена блокадных зим и гг. Исключение составлял посредник в карабахском вопросе, но ведь и сама его миссия носила исключительный характер. Срочные хозяйственные проблемы решались в Москве, куда летали и звонили напрямую армянские государственные деятели.

Мы же узнавали об этих делах от них: Кстати, МИД Армении тоже на первых порах находился за пределами этого поля межгосударственных отношений. Что же касается культурных связей, то они попросту были сведены к нулю.

Их некоторое оживление по существу началось с Фестиваля русской музыки в июне года. Сотрудничество между госделегациями в области подготовки двусторонних соглашений, успешно начатое летом года, было прервано почти на два года по вине армянской стороны, слишком затянувшей назначение нового главы своей делегации после отставки ее первого руководителя осенью года.

Так что российской госделегации пришлось взять на себя согласование текстов договоров и соглашений не только с российскими ведомствами, но и с армянскими. Несмотря ни на что, за два первых года межгосударственных отношений между нами было заключено более трех десятков российско-армянских соглашений в области политического, военного, экономического, научно-технического и культурного сотрудничества и таким образом создана первоначальная юридическая основа отношений между Россией и Арменией.

Далеко не все эти соглашения начали работать сразу — так не бывает, чтоб. Но деловые связи восстанавливались, налаживались, развивались. И тут вполне определенную роль играло наше маленькое посольство, которое не только направляло свои предложения в Москву, но в блокадных условиях вместе с нашими военными и пограничниками выступало как немаловажный зримый фактор российского политического присутствия в Армении, общаясь с государственными деятелями, с основными оппозиционными силами, с учеными и университетской профессурой, врачами и литераторами, художниками и музыкантами, актерами и журналистами, бизнесменами и рабочими, со всем народом, для которого российский посол стал — и я этим очень горжусь — буквально символом надежд на сохранение духовных и возобновление материальных связей с Россией.

Кое-кто даже сравнивал меня с Грибоедовым в его ипостаси друга и защитника армянского народа. И они были недалеки от истины в том смысле, что мне действительно пришлось взять на себя роль адвоката Армении перед московскими чиновниками, в том числе мидовскими, делая это, естественно, в интересах самой России, которая много потеряла бы, откажись она от общего цивилизационного наследия, сложившегося благодаря совместным усилиям русских и армян на протяжении веков. Этим людям было невдомек, что дипломат, неспособный играть роль адвоката страны пребывания, не может эффективно выполнять свою миссию обеспечения национальных интересов собственной страны.

Правильность такой позиции подтверждается конкретными фактами из моего личного опыта работы на разных направлениях советской внешней политики. И об этом опыте можно было бы много интересного рассказать. Но это уже тема другой книги. Сейчас же речь пойдет о моей миссии в Армении.

Посол в Риме Адамишин после обычных приветствий говорит мне: Предложение, от каких обычно не принято отказываться. А ведь только что гостил у нас и наверняка что-то да знал об этом предложении. Мы тут же дозвонились в Москву, нашли Сашу Авдеева, который в свое время работал в моей внешнеполитической группе в посольстве в Париже, потом был послом в Люксембурге, несколько дней заместителем Шеварднадзе как раз перед кончиной союзного МИДа, а весной го имел какое-то отношение к департаменту СНГ МИД РФ, находившемуся в процессе становления.

Он — тоже конспиратор, мидовская школа, поэтому на мой вопрос, о каком предложении идет речь, ответил вопросом: Ну так теперь часто будете иметь такую возможность. Или что-то в этом роде. Мы, естественно, поняли, что речь идет о посольстве в Ереване: Москва начала устанавливать дипломатические отношения со странами СНГ и Балтии. Не скрою, нам не очень-то хотелось раньше времени уезжать из Италии. Не прельщало меня назначение куда-нибудь в одну из бывших советских республик, но Армения — это совсем другое дело, там можно поработать на правое дело защиты страдающего карабахского народа, судьба которого меня и мою жену волновала давно, да и российские интересы в Закавказье представлялись мне имеющими капитальное значение с точки зрения нового положения России на международной арене.

Одним словом работа на этом дипломатическом поле привлекала меня своей неординарностью. Она должна была быть непростой, но благодарной, если, конечно, повезет чуть-чуть. И мы решили ответить согласием. С этим решением я на следующий день сел в самолет, полетел в Рим, пришел в посольство, прочитал депешу, подписанную незнакомым мне еще тогда Шеловым-Коведяевым, он был первым замминистра иностранных дел, и тут же написал: Указ о моем назначении был подписан президентом 2 марта, другой указ — о присвоении дипломатического ранга Чрезвычайного и Полномочного Посла — 18 марта года.

И я начал прощаться с Миланом, Венецией и Турином, которые официально входили в мой консульский округ. Совершили мы на прощание и еще одно паломничество — на остров Св. Лазаря в венецианской лагуне к армянским монахам-мхитаристам. Это — просветительская конгрегация армян-католиков, основанная монахом Мхитаром Себастаци в году в Константинополе, откуда в году мхитаристы перебрались на остров Сан Ладзаро.

Там, в монастыре, имеется ценнейшее собрание рукописей, стоящее в одном ряду с венской коллекцией, тоже в монастыре мхитаристов, и даже с самим ереванским Матенадараном.

На острове в эту последнюю мою поездку я обнаружил двоюродного брата президента Армении, он руководил монастырской типографией и по своей инициативе изготовил для меня визитные карточки на русском и французском языках. Я тогда еще не знал, что в Армении самый модный иностранный язык — английский. Я сразу же пошел в МИД, где узнал, что 3 апреля в Ереване подписан протокол об установлении дипломатических отношений между Россией и Арменией.

Следовательно, у посла появилось юридическое основание для начала его деятельности. Но к моему большому удивлению обнаружилось, что хоть я уже вроде бы и посол — все указы и приказы налицо, — но агремана у армян еще и не запрашивали. Пришлось напомнить, что в этом есть очевидная необходимость.

Советское кино

Протокол принял меры, и в конце апреля агреман я получил. Дело оставалось за верительными грамотами, над новым текстом которых тогда трудились наши мидовские протокольщики. И еще за очень и очень многим: В столицы бывших республик СССР отправлялись в краткосрочные командировки передовые группы, функционировавшие на птичьих правах.

На некоторых послов возложили еще и миссию руководителей госделегаций для переговоров с правительствами стран их назначения, что явно противоречило их собственной функции. Армении в этом плане повезло: Впоследствии опыт раздельного функционирования главы госделегации и посла был распространен на другие страны. Новоиспеченным послам пришлось буквально давить на руководство МИДа, чтобы побудить его начать всерьез заниматься странами СНГ: В числе спихотехников был и министр иностранных дел, который после провала этой идеи изобразил дело таким образом, что он-то, оказывается, всегда был против, а вот кто-то… Этот кто-то и был сам Козырев, предпочитавший американское направление всем другим и долго уклонявшийся от личных встреч с послами в странах СНГ, переложив контакты с ними на заместителей, а те тоже первое время чурались нас, как черт ладана.

Состав делегации — госсекретарь Геннадий Бурбулис, только что назначенный министром обороны Павел Грачев, председатель Госкомитета по делам сотрудничества со странами СНГ Владимир Мащиц, первый замминистра иностранных дел Федор Шелов-Коведяев, народный депутат Виктор Шейнис и аз грешный. Летели из Чкаловского на самолете военного министра и вели всякие интересные разговоры, в которых Козыреву досталось по первое число и возразить было нечего.

Я воспользовался возможностью и высказал пожелание, чтобы Бурбулис поспособствовал встрече послов в странах СНГ с президентом. Он нашел эту идею разумной и осуществимой. К сожалению, такая встреча не состоялась. Мы вспомнили о его визите в Милан в марте года и пожелали друг другу успехов в работе.

Он долго жал мне руку на глазах удивленного Козырева, который не преминул поставить себе в заслугу мое назначение послом: К протоколу я всегда относился очень серьезно и думаю, что это правильно. С протокола я начинал свою дипломатическую карьеру в Камбодже в году. Уважению к протоколу я учил и своих подчиненных в Ереване. И не только. Но вернемся к майской поездке в Армению, где я оказался впервые. По дороге из аэропорта Звартноц присматриваюсь к стране. Скоро здесь придется жить и работать.

Приехали в Дом приемов на главном проспекте столицы, носящем имя великого Месропа Маштоца, создателя армянского алфавита. Встречал нас Левон Акопович Тер-Петросян. С ним я познакомился в январе года в Милане. Он туда приезжал по приглашению армянской общины. Я ходил с ним к префекту и другим миланским властям, которые под мою гарантию разблокировали средства, собранные для Армении после Спитакского землетрясения, и договорились с президентом тогда еще союзной республики СССР правда, уже провозгласившей — 23 августа года — свою независимость о том, каким образом эти средства порядка четырех миллиардов лир будут переданы Армении.

Мы тогда долго беседовали с ним о судьбах Армении, Карабаха, России и без труда нашли общий язык. Увидев меня выходящим из машины, Левон Акопович пошутил: Во время этого первого визита президент познакомил меня со всеми руководителями Армении — вице-президентом и премьер-министром Гагиком Арутюняном, председателем Верховного Совета Бабкеном Араркцяном, военным министром Вазгеном Саркисяном, первым заместителем министра иностранных дел Арманом Киракосяном и другими.

Побывали мы всей делегацией в Эчмиадзине у католикоса всех армян, патриарха Армянской апостольской церкви Вазгена Первого. Но это уже после переговоров.

Сами переговоры велись в новой российской манере — без дипломатов: По репликам во время застолья, увенчавшего деловые беседы, можно было судить, что президент обсуждал с Бурбулисом и Грачевым карабахскую проблему: Стоял вопрос и о расформировании 7-й армии, расквартированной в Армении. Командиры этой армии участвовали в застолье. А командарм Федор Реут, видимо, участвовал и в переговорах. Летом года две наши дивизии отбыли из Армении, передав свое оружие или то, что от него оставалось, армянам.

В количественном и качественном отношении это был мизер по сравнению с тем, что получили или попросту захватили азербайджанцы у 4-й армии, ушедшей из Азербайджана, где на российском военном присутствии, в том числе на границе с Ираном, была поставлена жирная точка.

В Армении наше военное присутствие сохранилось в соответствии с ясно выраженной волей ее правительства, да я уверен, и народа, который видел и видит в этом присутствии одну из важнейших гарантий своей безопасности, каким бы символичным оно ни. Да впрочем не так уж символична была боеспособная мотострелковая дивизия в Гюмри бывшем Ленинаканеодин полк которой стоял в ереванском предместье Канакер.

Командующий армией генерал Федор Реут, прослужив в Ереване несколько месяцев, возглавил Группу российских войск в Закавказье и передислоцировался со своим новым штабом в Тбилиси. Начальником Группы боевого управления в Ереване был назначен полковник Алексей Третьяков. С ним мое знакомство состоялось позже, во время визита Гайдара в Ереван. Оправа для хачкара К летию со дня рождения С Артемом Яковлевичем Карапетяном познакомился я в сентябре года на юбилее нашего общего друга.

Тамадой вечера был элегантный, красноречивый и на редкость интеллигентный человек — один из лучших актеров дубляжа и закадрового перевода в советском и российском кино… Артем Карапетян снимался во многих известных картинах.

Я вспомнил, что летом того же года на торжественном вечере в московском храме Христа Спасителя, посвященном летию армянского алфавита, именно он озвучивал историю величайшего изобретения Месропа Маштоца.

Тогда-то Артем Яковлевич и заинтересовал меня как личность. В одной из наших бесед на мой вопрос, не было ли среди его предков людей знаменитых, Артем Яковлевич, мягко улыбнувшись, сказал: Звали его Арутюн Осипьянц, и был он в чине генерала Первой республики Армения. Область эта была образована за год до его рождения из земель Карсского и Чалдырского санджаков Османской империи, занятых Россией в ходе Русско-турецкой войны годов и закрепленных за Российской империей решением Берлинского конгресса.

  • Артём Карапетян – Народный Артист
  • Знакомства Низами
  • Несостоявшаяся встреча

Семья переехала в Тифлис, где Арутюн, окончив пять классов Тифлисского реального училища, вступил в службу 15 августа года, был определен в Тифлисское пехотное юнкерское училище, девиз которого гласил: Подпоручиком был выпущен в й гренадерский Грузинский полк, где в году в чине штабс-капитана командует 9-й ротой.

После январских волнений года его 9-ю роту перебрасывают в Томск. Манифест 17 октября средние городские слои восприняли как великую победу революции и поспешили претворить в жизнь его положения о политических свободах.

В первых рядах митингующих шли гимназисты в форме, студенты и местная интеллигенция. Утром 20 октября перед зданием городской полиции уже шумела бурлящая страстями многочисленная толпа недовольных выступлениями и митингами разночинцев. Над гудящей толпой колыхались портреты царя и царицы, хоругви и знамена, в руках у многих были палки и дубинки.

Толпа двинулась к городской управе, выбила окна в здании и потекла к Соборной площади. Избивали всех, кто был в ученической форме или походил на студента. В дело вмешалась городская милиция, но столкновения избежать не удалось: Всех, кто выходил оттуда, нещадно били. При виде творимых бесчинств остальные забаррикадировались внутри управления.

И тут час от часу зверевшая толпа подожгла здание. Пожарных, прибывших тушить пламя, осаждавшие и близко не подпустили, перебив при этом пожарные рукава.

Армен Bagdasaryan, Ереван, 48 лет - фото и страница

Последнее сделать не представляло никакого труда. Толпа активно действующих была совсем не велика и не превышала полутораста человек. Солдаты 9-й роты, командированной властями на место происшествия, говорят: Не выдержав чужих страданий, командир 9-й роты штабс-капитан Осипьянц ворвался к генерал-губернатору Всеволоду Николаевичу Азанчеевскому-Азанчееву с требованием прекратить погромы, который, утратив контроль над городом, с благословения архиепископа Макария, по сути, сам и спровоцировал это побоище.

В ответ Осипьянц услышал: Еле сдерживая душивший его гнев, ротный бросил ему в лицо: И 9-я рота пошла очищать город — улицу за улицей.

Не откажите поместить в Вашей уважаемой газете следующее: Как мы узнали, этот офицер был командир 9-й роты штабс-капитан Осепьянц. Как мы слышали, 9-я рота выхлопотала себе свободу действия для подавления грабителей и убийц и на это разрешение получила только с вечера 21 октября.

С этого момента штабс-капитан Осепьянц со своей ротой работал день и ночь, обходя с ротой весь город, везде разгоняя грабителей прикладами. Эта рота почти бегом пробегала с одного места грабежа на другое, избивала грабителей прикладами и многих арестовала. С 21 на е и 23 октября всюду видели только эту роту. Эта рота своим энергичным действием навела страх на грабителей при одном появлении на улице.

Удивительно, почему не действовали все роты также энергично с утра го октября. Тогда, наверное, жадность толпы к грабежу была бы прекращена тут же, и не было бы таких погромов. Я, как спасенный 9-й ротой 20 октября, приношу глубокую благодарность 9-й роте и ея командиру штабс-капитану Осепьянцу, а томские обыватели должны знать, что только благодаря 9-й роте и ея командиру грабежи были прекращены го вечером.

Когда страхи улеглись и жизнь Томска вошла в нормальное русло, генерал-губернатор отважился припомнить дерзкому штабс-капитану его непозволительную выходку.

По его рапорту Осипьянца удаляют куда подальше. Томске 9-й ротою и, как известно, спасший многих обывателей и их имущество, благодаря своей энергии, человеколюбию и настойчивости, — переведен ныне на службу на Кавказ.

Вернувшись в родные пенаты, Осипьянц узнает от командира полка, георгиевского кавалера полковника Павла Платоновича Черкова, что высочайшим указом за проявленную доблесть в томских событиях награжден орденом Св.

В году на его мундире появляется еще один орден — Св. Получив в м чин капитана, он возглавил школу подпрапорщиков го гренадерского Грузинского генерала Котляревского полка Кавказской гренадерской дивизии 2-го Кавказского армейского корпуса.

С началом Первой мировой войны переводится в 9-й Кавказский стрелковый полк. В январе го, уже подполковником, командует батальоном того же полка, а с июня — батальоном 4-го Армянского стрелкового полка. Уже полковником, с 22 сентября года он командует Армянским стрелковым полком.

За ратные подвиги в годах к его наградам прибавились еще два ордена: Анны II степени с мечами и Св. С созданием в году регулярной армии Первой республики Армения полковник Осипьянц присягает своей независимой и демократической родине. Вскорости он производится в генерал-майоры. Более всего обрадовало это жену Осипьянца — Ефимию Александровну Дандурьян, происходившую из купеческой семьи.

Со слов бабушки, прожившей долгую и достойную жизнь, Артем Карапетян, внук генерал-майора Первой республики, записал в свой дневник: Дед им ответил, что присягал своей стране и будет служить ей честно, но… при условии — в ЧК работать не. Поведала бабушка внуку еще одну историю. Разведка ее мужа выявила местоположение логова заклятого врага советской власти бандита Астан-аги. Через день главарь банды и его головорезы были уничтожены, но младшему брату Астан-аги удалось выскользнуть из кольца окружения.

После безуспешных попыток сквитаться за смерть брата с красным командиром уцелевший бандит, выследив Левана, старшего брата генерала, жестоко расправился с ним в поезде, свершив кровную месть. О Леване Осипьянце известно, что в годах в чине капитана он командовал 7-й ротой гренадерского Грузинского генерала Котляревского полка и что он кавалер ордена Св. В году Арутюна Григорьевича Осипьянца не стало: Рубен, младший из братьев, потерявший в германскую ногу, с приходом большевиков в Армению очутился в Румынии.

Оттуда он не раз писал своим — невестке Ефимии и племяннице Елизавете, матери Артема Яковлевича. В м связь оборвалась. Через год жена Рубена сообщила, что овдовела.

Умер в середине х. В метрике о рождении он значится как Арутюн Акопович Карапетянц. Нарекли его Арутюном Артемом в память об одном и другом его деде. К тому времени у Артема была сестра Ася от первого брака отца. Елизавета Артемьевна, мать Артема, ее удочерила. По сути дела, читая вывески и афиши на улицах Тифлиса, он на ходу учился грамоте.